![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Когда ЛН сняла фильм о "продснежниках"- трупиках никому не нужных младенцев, что находят по весне, я ужаснулась ее прямоте и честности. Ни блядских приемчиков, ни риторических вздохов. А просто: мы - ТАКИЕ. И не говори, что ты ни при чем. Еще как при чем. Заткнись и хавай.
Мы учились вместе с шестого класса по десятый. Тихая независимость, неподверженность чужому мнению, моральный авторитет? Нет, камертон. Ее уважали даже пустоглазые. Нет, они не способны уважать, - скажем так: сторонились и давали дорогу.
Один глаз серо-синий, другой желтый. Волосы цвета темной бронзы. Этим летом я видела ее, одетую в какой-то кривой пиджак служивой дамы, она рулила газетой, - "Отстегнули под выборы, в кухню я не лезу, это скучно".
Нас никогда не считали друзьями. Мы и говорили-то нечасто. Каждый разговор был событием для обеих. Она держала меня на плаву, не давала задохнуться в школьных помоях.
Нам, кажется, было по пятнадцати лет, когда вдруг на уроке она, напевая, стала собирать вещи. Н, куда вы? - Домой! - И вышла. Через минуту я что-то сообразила и побежала за ней, нашла в раздевалке,- вовремя: она падала. Я успела подставить ногу туда, куда должна была рухкуть голова. Тяжелейшее нервное истощение после первой из ее всегда несчастных любовей; я была в ужасе, вопила, кто-то пришел в пустую гулкую раздевалку, ее увезли, а я отправилась на следующий урок и на заданный при всех вопрос дурехи-училки, не беременна ли ЛН, впервые в жизни гавкнула матом.
ЛН ушла с четвертого курса иняза: "Не могу. Не прощу себе, если останусь." - "Ты отговорила меня бросать школу. Не хватает дыхалки? Знакомо, но переносимо." - "Нет. Это как слизь, гнусь."
Работала лаборанткой в морге. Дю Белле-Ронсары побоку. Трупы, препараты. Мне казалось, что она назначила себе послушание, но, когда спросила, ответ был: "Просто интересно."
Раз в год она приезжает ко мне.
О ее историях с Н. и В., о ее слепоте, о мужской жестокости побаиваюсь вспоминать и говорить. Как-то она сказала с отчаянием: зарастаю какой-то коростой, люди больше не нужны и неинтересны. Оказалось, что все самое ценное и нужное во мне самой, а остальные- все черненькие, все бегают. Таракашки.
Потом было так: вышла замуж за рыжего (чтобы в документах был порядок) и через два месяца развелась. Была беременна, весела и счастлива. Анна родилась тоже рыжая и веселая.
Из трупарни ушла на ТВ, была редактором кинопрограмм и чего-то еще. Потом сняла этот фильм, сказала: все, больше мне здесь делать нечего и ушла.
Они живут втроем. К.считает Анну своей дочерью. Анна очень похожа на ЛН. Не дай бог, не дай бог.
Мы учились вместе с шестого класса по десятый. Тихая независимость, неподверженность чужому мнению, моральный авторитет? Нет, камертон. Ее уважали даже пустоглазые. Нет, они не способны уважать, - скажем так: сторонились и давали дорогу.
Один глаз серо-синий, другой желтый. Волосы цвета темной бронзы. Этим летом я видела ее, одетую в какой-то кривой пиджак служивой дамы, она рулила газетой, - "Отстегнули под выборы, в кухню я не лезу, это скучно".
Нас никогда не считали друзьями. Мы и говорили-то нечасто. Каждый разговор был событием для обеих. Она держала меня на плаву, не давала задохнуться в школьных помоях.
Нам, кажется, было по пятнадцати лет, когда вдруг на уроке она, напевая, стала собирать вещи. Н, куда вы? - Домой! - И вышла. Через минуту я что-то сообразила и побежала за ней, нашла в раздевалке,- вовремя: она падала. Я успела подставить ногу туда, куда должна была рухкуть голова. Тяжелейшее нервное истощение после первой из ее всегда несчастных любовей; я была в ужасе, вопила, кто-то пришел в пустую гулкую раздевалку, ее увезли, а я отправилась на следующий урок и на заданный при всех вопрос дурехи-училки, не беременна ли ЛН, впервые в жизни гавкнула матом.
ЛН ушла с четвертого курса иняза: "Не могу. Не прощу себе, если останусь." - "Ты отговорила меня бросать школу. Не хватает дыхалки? Знакомо, но переносимо." - "Нет. Это как слизь, гнусь."
Работала лаборанткой в морге. Дю Белле-Ронсары побоку. Трупы, препараты. Мне казалось, что она назначила себе послушание, но, когда спросила, ответ был: "Просто интересно."
Раз в год она приезжает ко мне.
О ее историях с Н. и В., о ее слепоте, о мужской жестокости побаиваюсь вспоминать и говорить. Как-то она сказала с отчаянием: зарастаю какой-то коростой, люди больше не нужны и неинтересны. Оказалось, что все самое ценное и нужное во мне самой, а остальные- все черненькие, все бегают. Таракашки.
Потом было так: вышла замуж за рыжего (чтобы в документах был порядок) и через два месяца развелась. Была беременна, весела и счастлива. Анна родилась тоже рыжая и веселая.
Из трупарни ушла на ТВ, была редактором кинопрограмм и чего-то еще. Потом сняла этот фильм, сказала: все, больше мне здесь делать нечего и ушла.
Они живут втроем. К.считает Анну своей дочерью. Анна очень похожа на ЛН. Не дай бог, не дай бог.