(no subject)

Не молились, не вспоминали, - просто рассказывали их историю, а слушатели не верили, нисколько не верили.

А рассказывать-то было нельзя! Нельзя касаться словами того, что случилось вне слов. С нами будет так же.

Л. рассказывает о К.Комиссарове, о его переводе "Психологии искусства" Выготского на эст. яз., о трудности поиска адекватностей и т.п. Тут же - о студенческих курсовых.
........................................

А упертый перфекционист до сих пор на работе. Зато блаженненький распиздяй едет сюда с шестью литрами какого-то латышского пива (за семь верт! Киселя хлебать!) и потому вечер только начинается. Пластиковые стаканчики имеются, море на месте, ночь будет, кажется, теплой.

Лето затянулось, вот что.


буквы пошутили
над попытками смысла
вырву листочек

Все о том же

Е. Мулярова :
Мы соскочили, ты - в возрасте Христа, я - в возрасте Жирафа, и смылись от всех этих блядских оракулов, от долбежки русской словесности, от вздрючки еврейского психоанализа, от шизофрении Лобачевского, от двуполого завывания Авторадио.

Е. Костылева :
мы плохие поэты хорошие жены

я пишу про нас потому что по нам скучаю


Р.К. :

Кровоточат ссадины
Драк братоубийственных.
Сколько тел положено ласковой рукой!
Ножички в ладонях
Милых да единственных.
Матерь вашу за ногу,как же я живой?