(no subject)
Mar. 30th, 2003 09:05 pmЛебедей все меньше, а промоина у волнореза все шире. Ветер, капюшон и уходить не хотелось.
Город пустой.
Поленья красиво сложены и кофе несут, а потом огонек заплясал-забегал; в зале никого и можно положить ноги на каменную приступку. - О ролях, играх (Ст. - не пример), о неумелой игре (фото пожилой тусовщицы в местном журнальчике: виниловые трусы, сквозь ажурные колготки светят вены), "с историей - без истории" и - ооо! - о неразборчивости почерка и слипшихся страницах. Сам себе Эко, сам себе Екклезиаст с пристебкой.
Два старичка говорят на "суржике" о ценах на рент жилья в Лос-Анджелесе и воздушных креветочных пирожках, но разговор сякнет, потому что дочь одного так и застряла в Лондоне верстальщицей в каком-то издательстве и общих тем больше нет; неуверенно бродят ощупью и сваливаются в неизбежное "развалили страну". Тот, что с палочкой, иногда скашивает на нас глаза, - шпионов, что ли, боится? - Нет, ждет, пока другой выйдет в уборную и быстрым шепотом просит сигарету.
Весь мир смотрит один и тот же сериал, негодуя попыткам хилой цензуры вырезать "вкусненькое" и радуясь, когда однообразный сюжет расцвечивается кровью.
Тошно от своей теленепорочности.
Город пустой.
Поленья красиво сложены и кофе несут, а потом огонек заплясал-забегал; в зале никого и можно положить ноги на каменную приступку. - О ролях, играх (Ст. - не пример), о неумелой игре (фото пожилой тусовщицы в местном журнальчике: виниловые трусы, сквозь ажурные колготки светят вены), "с историей - без истории" и - ооо! - о неразборчивости почерка и слипшихся страницах. Сам себе Эко, сам себе Екклезиаст с пристебкой.
Два старичка говорят на "суржике" о ценах на рент жилья в Лос-Анджелесе и воздушных креветочных пирожках, но разговор сякнет, потому что дочь одного так и застряла в Лондоне верстальщицей в каком-то издательстве и общих тем больше нет; неуверенно бродят ощупью и сваливаются в неизбежное "развалили страну". Тот, что с палочкой, иногда скашивает на нас глаза, - шпионов, что ли, боится? - Нет, ждет, пока другой выйдет в уборную и быстрым шепотом просит сигарету.
Весь мир смотрит один и тот же сериал, негодуя попыткам хилой цензуры вырезать "вкусненькое" и радуясь, когда однообразный сюжет расцвечивается кровью.
Тошно от своей теленепорочности.