(no subject)

[seann]

Что там городской март? Феврали, августы, никакое время года, - мне 20, ей годом меньше, она только что с кровью и мясом выдрала у каких-то невнятных контор комнату на Розенштейна, близ Обводного, - страшный район, в который толстоевские отказались бы поверить (либо откинули бы коньки), а нам- ништяк.

(Показывает израильские фотографии. В Израиле она убирала несколько офисов и мыла посуду в ночном клубике. В ее жизни не было чуда : не верь, не бойся, не проси.)

Поезд с трудом раздвигает духоту пасмурного утра и медленно причаливает к муравейнику Московского вокзала. Она ждет под табличкой " 5-я платформа". Покинутые людьми вагоны сиротеют на глазах. Тяжелый воздух и серые потеки на лицах, - палаческий дух когда-то любимого мной города.

Если родиться на божий свет из метро, сквозь рушащийся ливень пробежать проходными лабиринтами мимо ничьих домов-казарм, мимо подавившихся столетним мусором контейнеров, распугать забывших достоинство кошек и, стараясь не дышать в подъезде, понадеяться на лифт, позвонить, - защелкают замки и на кухне, которую я никогда не покидала, заговорит кофейник. И не верящие ни в чох, ни в свист внезапно уверуют, и заговорят немые.

Она давно покинула гетто на Обводном.